Рубрика:

РАССКАЗЫ. ЧАРЛЬЗ БУКОВСКИ — «ЗА РЕШЕТКОЙ ВМЕСТЕ С ГЛАВНЫМ ВРАГОМ ОБЩЕСТВА»

bukowski_buknew9

bukowski_buknew9
В 1942-м я слушал в Филадельфии Брамса, у меня был маленький проигрыватель, это была Брамсовская вторая часть. в то время я жил один. я не торопясь отхлебывал из бутылки портвейн и курил дешевую сигару, комнатка была небольшая и чистая, как говорится в подобных случаях, раздался стук в дверь, я решил, что кто-нибудь явился вручить мне Нобелевскую или Пулитцеровскую премию, два туповатых, деревенского вида громилы.
Буковски?
ага.
они показали мне бляху: ФБР.
пойдете с нами. лучше надеть пальто, это ненадолго.
я знать не знал, что я натворил, спрашивать я не стал. я рассудил, что в любом случае все пропало, один из них выключил Брамса, мы спустились вниз и вышли на улицу, в окнах торчали головы, как будто все были в курсе дела.
потом всегдашний женский голос: ага, вот и он, этот жуткий тип! попался наконец!
все дело в том, что с этими дамочками я не сплю.
я все пытался сообразить, что я такого натворил, и кроме убийства, которое я вполне мог совершить по пьяни, в голову мне ничего не приходило, однако я не мог понять, при чем тут ФБР.
положите ладони на колени и не шевелите руками!
двое были на переднем сиденье и двое на заднем, вот я и решил, что моей жертвой наверняка стала некая важная птица.
по дороге я забылся и попытался почесать нос.
РУКУ НА МЕСТО!!
когда мы вошли в кабинет, один из агентов показал на ряд фотографий, занимавший все четыре стены.
видите эти снимки? строго спросил он.
я оглядел фотографии,
они были вставлены в изящные рамки, но лица мне ни о чем не говорили.
да, снимки я вижу, сказал я.
это агенты ФБР, которые погибли при исполнении служебного долга.
я не знал, каких слов он от меня ждет, и поэтому не сказал ни слова.
меня привели в другой кабинет, за столом сидел человек.
ГДЕ ВАШ ДЯДЯ ДЖОН? заорал он, обращаясь ко мне.
что? переспросил я.
ГДЕ ВАШ ДЯДЯ ДЖОН?
что он хочет этим сказать, я не знал. сначала я решил, что он имеет в виду некое секретное орудие, которое я ношу с собой, дабы по пьяни убивать людей, нервишки у меня пошаливали, и все казалось чистейшим вздором.
я имею в виду ДЖОНА БУКОВСКИ!
а-а, он умер.
черт подери, НЕУДИВИТЕЛЬНО, что мы никак не можем его найти!
меня отвели вниз, в желто-оранжевую камеру, был субботний день. в окно камеры было видно, как прогуливаются люди. счастливчики! на другой стороне улицы был магазин грампластинок, до меня доносилась усиленная микрофоном музыка, казалось, на свободе царит всеобщее веселье, я стоял, пытаясь сообразить, что я такого натворил, мне хотелось заплакать, но ничего не вышло, была лишь страшная досада, досадный страх, когда хуже чувствовать себя уже невозможно. думаю, вам это чувство знакомо, думаю, время от времени его испытывает каждый, но я, по-моему, испытываю его довольно часто, даже слишком часто.
тюрьма «Мойаменсинг» напоминала мне старый замок. двое больших деревянных ворот распахнулись, впустив меня внутрь, удивительно, что не пришлось переходить через ров с водой.
меня посадили к толстяку, который смахивал на дипломированного общественного бухгалтера.
я Кортни Тейлор, главный враг общества, сообщил он мне.
за что попал? спросил он.
(я уже знал, поскольку по дороге спросил.)
уклонение от призыва.
двух вещей мы здесь на дух не переносим: уклонение от призыва и публичную демонстрацию непристойностей.
воровская часть, что ли? пускай страна крепнет и богатеет, дабы было чем поживиться.
и все-таки тех, кто уклоняется от призыва, мы не любим.
вообще-то я невиновен, я переехал и забыл дать призывной комиссии новый адрес, почту я известил, уже здесь, в городе, я получил из Сент-Луиса повестку на медкомиссию, я сообщил им, что не могу приехать в Сент-Луис и готов пройти комиссию здесь, а они пришили мне дело и упрятали сюда. одного не могу понять: если я хотел уклониться от призыва, зачем тогда я дал им свой адрес?
все вы невиновны, я-то знаю, что все ваши оправдания ? чушь собачья.
я растянулся на койке.
подошел надзиратель.
А НУ, ПОДНИМАЙ СВОЮ ТУХЛУЮ ЗАДНИЦУ! прикрикнул он на меня.
я поднял свою тухлую, уклоняющуюся от призыва задницу
хочешь совершить самоубийство? спросил меня Тейлор.
да, сказал я.
тогда отогни трубу, которая держит лампу на потолке, налей вон в то ведро воды и сунь туда ногу. выверни лампочку и сунь палец в патрон, тебя здесь сразу как не бывало.
я уставился на лампочку и долго на нее смотрел.
спасибо, Тейлор, твоя помощь неоценима.
свет погас, я лег, и за дело взялись они. клопы.
это еще что за чертовщина?! заорал я.
клопы, сказал Тейлор, у нас клопы.
готов спорить, у меня клопов больше, чем у тебя, сказал я. спорим.
десять центов?
десять центов.
я принялся ловить и убивать своих, складывал я их на деревянный столик.
наконец мы решили, что на первый раз хватит, мы поднесли клопов к двери камеры, где горел свет, и сосчитали их. у меня оказалось тринадцать, у него ? восемнадцать, я дал ему десятицентовик. лишь впоследствии я выяснил, что своих клопов он разрывал пополам, а потом расплющивал, он оказался мошенником, профессиональным, сукин сын.
в прогулочном дворике мне везло в кости, я выигрывал и день ото дня богател, богател по-тюремному, я наживал пятнадцать-двадцать долларов в день. в кости играть не разрешалось, и охранники наводили на нас с вышек автоматы и орали: НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИТЬ! но нам всегда удавалось вновь вернуться к игре. кости пронес один тип, сидевший за демонстрацию непристойностей, этого демонстратора непристойностей я невзлюбил, вообще-то, ни один из них мне не нравился, у всех у них были слаборазвитые подбородки, слезящиеся глаза, маленькие задницы, гнусные привычки, мужчины лишь на одну десятую, допускаю, что это не их вина, но глазеть на них мне не нравилось, этот тип подходил после каждой игры. тебе везет, ты все время выигрываешь, дай и мне хоть немного, я бросал в его лилейные ручонки несколько монеток, и он крадучись удалялся ? елда свинячья ползучая, мечтающая показывать трехлетним девочкам член. это все, что я мог сделать, дабы сдержаться и не обломать ему рога, ведь за избиение кого бы то ни было сажали в одиночку, а в карцере тоскливо, но еще хуже сидеть на хлебе и воде. я повидал тех, кто оттуда выходил, требовалось не меньше месяца, прежде чем они вновь становились похожими на себя. но все мы были чудилами, и я был чудилой, я был чудилой, я был к нему слишком строг, когда я на него не смотрел, мне удавалось мыслить логично.
я был богат, когда выключали свет, приходил повар с тарелками еды, вкусной еды, причем в избытке: мороженое, торт, пирог, хороший кофе. Тейлор велел никогда не давать ему больше пятнадцати центов, этого, мол, хватит с лихвой. повар шепотом благодарил и спрашивал, приходить ли ему на следующий вечер.
сделай одолжение, говорил я.
это была пища, которую ел начальник тюрьмы, и начальник явно питался неплохо, все заключенные помирали с голоду, а мы с Тейлором разгуливали, точно две бабы на девятом месяце беременности.
это хороший повар, сказал Тейлор, он убил двоих, сначала прикончил одного, а потом вышел и тут же прикончил второго. теперь ему отсюда не выбраться, разве что сумеет сбежать. недавно ночью он набросился на одного морячка и отдрючил его в жопу. насквозь этого морячка пропорол, морячок неделю ходить не мог.
повар мне нравится, сказал я, по-моему, он славный малый.
он славный малый, согласился Тейлор.
мы то и дело жаловались надзирателю на клопов, а надзиратель орал нам:
ЧТО ЭТО, ПО-ВАШЕМУ? ГОСТИНИЦА? А КЛОПОВ ВЫ САМИ СЮДА ПРИНЕСЛИ!
что мы, разумеется, рассматривали как оскорбление.
надзиратели были подлюгами, надзиратели были придурками, надзиратели были трусами, мне их было жаль.
в конце концов нас с Тейлором раскидали по разным камерам, а в нашей устроили дезинфекцию.
я встретился с Тейлором в прогулочном дворике.
меня угораздило попасть к одному малышу, сказал Тейлор, совсем зеленый юнец, совсем тупой, ничего не знает. страшное дело.
мне достался старик, который не говорил по-английски, он весь день сидел на параше и бубнил: ТАРА БУББА ЖРАТЬ, ТАРА БУББА СРАТЬ! он без конца твердил одно и то же. весь жизненный путь его был предначертан: жрать и срать. по-моему, он говорил об одном из мифических героев своей родной страны, может быть, о Тарасе Бульбе? не знаю. как только я впервые ушел на прогулку, старик распорол мою простыню и сделал из нее бельевую веревку; на ней он развесил свои носки и трусы, и когда я вошел, все потекло на меня. из камеры старик никогда не выходил, даже в душ. я слыхал, что он не совершил никакого преступления, а просто хотел там жить, и ему разрешили, доброе дело? я разозлился на него, потому что не люблю, когда кожу мне натирают шерстяные одеяла. У меня очень нежная кожа.
ну ты, старый разъебай, заорал я на него, одного человека я уже прикончил, а если будешь себя плохо вести, их станет двое!
а он знай себе сидел на параше, посмеивался надо мной и говорил: ТАРА БУББА ЖРАТЬ, БУББА СРА-АТЫ
пришлось махнуть на него рукой, но зато мне никогда не приходилось мыть пол, его треклятое жилище было вечно сырым и отмытым, у нас была самая чистая камера в Америке, в мире. и еще он полюбил дополнительное питание по ночам. полюбил всей душой.
ФБР решило, что в умышленном уклонении от призыва я невиновен, и меня перевели в призывной медицинский центр, туда перевели многих из нас, я прошел общий осмотр, а потом предстал перед психиатром.
вы верите в войну? спросил он меня.
нет.
вы готовы идти на войну?
да.
(меня обуревала безумная идея подняться когда-нибудь из окопа и шагать вперед на орудийный огонь, пока меня не ухлопают.)
он долго не произносил ни слова и все писал что-то на листе бумаги, потом он поднял голову.
между прочим, в следующую среду мы собираем врачей, художников и писателей на вечеринку, хочу вас пригласить. придете?
нет.
ладно, сказал он, можете не ходить.
куда?
на войну.
я молча смотрел на него.
не думали, что мы поймем, верно?
не думал.
отдайте эту бумажку человеку за соседним столом.
идти пришлось долго, бумажка была сложена и пришпилена к моей карточке скрепкой, я приподнял краешек и заглянул: «... за бесстрастным лицом скрывает повышенную возбудимость...» ну и умора, подумал я, господи помилуй! это я-то ? возбудимый! и я
простился с «Мойаменсингом». так я и выиграл войну.

Подписывайтесь на OFFICEPLANKTON:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *